Сделать стартовой
     Последнее
     обновление

     19.12.2007


На главную
о проекте команда/контакты продукты/услуги гостевая
НАШИ ПРОЕ КТЫ
СИБИРЬ
СИБИРСКИЙ КЛУБ
журнал
СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ
справочник
КТО ЕСТЬ КТО
В БОЛЬШОЙ СИБИРИ
отдел
РЕДКИХ КНИГ
ТОМСК
справочник
КТО ЕСТЬ КТО
В ТОМСКЕ
книга бесед
МУДРОСТЬ ПОБЕДЫ
инвесторы проекта
фотоархив
СМИ о проекте
анкеты проекта
Акция "Книга Победителей"





ФОТОАЛЬБОМ

Новый номер журнала «Следующий шаг»



Томск





Фотоархив:

 1945 год. Польша

 2005 год. С женой Зоей Михайловной




Преданников Иван Прокофьевич

Родился 5 июня 1918 года в селе Средний Алиус Ордынского района Новосибирской области. Служил под Биробиджаном в конно-транспортной роте. В 1940–1941 годах работал охранником в лагере в Карельской ССР. С 1941 по 1945 год – в действующей армии. С 1946 по 1975 год работал на хлебоприемном пункте поселка Кожевниково.
Награды: орден Красной Звезды, орден Отечественной войны 1 ст., орден Трудового Красного Знамени.

Начало

Родился я в Новосибирской области, в селе Средний Алиус Ордынского района, там же и школу посещал. Семья наша были единоличники, имели лошадь, пару коров. Детей у родителей было немного, четыре дочери да два сына. До армии я в колхозе успел поработать, а служить мне пришлось рядовым солдатом под Биробиджаном в конно-транспортной роте военно-топографических работ. После мобилизации из армии в 1940 году в родной колхоз возвращаться не хотелось: я собирался пойти на курсы трактористов, а меня по разнарядке не послали. Вот я и подался в Новосибирск, где встретил вербовщика, набиравшего людей для работы в карельских лагерях. И, недолго думая, поехал я на север.

Началась война

Лагерь наш Машкошлаг от Беломорска всего в 20 километрах находился. Я охранял заключенных. Выстроишь их, посчитаешь и скажешь: «Если только кто сделает шаг вправо или влево, стреляю без предупреждения». Случаи, конечно, всякие бывали, но по человеку мне в мирное время не приходилось стрелять.
В лагере меня и захватила война.
Помнится, стоял на посту и все шли позывные: «Слушайте правительственное выступление, слушайте правительственное выступление», – наверное, минут 30. Нас заинтересовало, что это правительственное выступление так долго передают? Говорят: «Началась война!»
Всё, нас – на катер, вражеский десант ловить. Высадили в лесу, но никакого десанта мы так и не нашли. Война! Куда теперь девать заключенных? У кого были маленькие статьи, тех спешно освобождали и отправляли на фронт, остальных – на Урал, досиживать срок.
Нас тоже направили на Урал завод строить. Немного мы там побыли, потом перебросили под Пермь, на конезавод. А оттуда нас двоих направили в Бершетские лагеря, это тоже на Урале, там мы подготавливали молодняк для фронта. Подготовили две партии, а с третьей партией – нас в вагоны, и поехали мы на фронт. Проехали Горький, на станции Петушки нас высадили, дали машины, и всё, дальше мы своим ходом добирались.

Дороги Смоленщины

Мы даже не представляли, что это такое, фронт. Когда приехали, немцы сразу прорвали передовую, чтобы мы в бой вступили сходу. Первое, что запомнилось – на нейтральной полосе убитые лежали и с той и с другой стороны, просто в кучу сложены рядом с дорогой. Мы проехали дальше. И вот ночью противник пошёл в атаку, давай нас обстреливать. А у нас оружие свежее, у нас автоматы, пулемёты. Немцы почувствовали, что сопротивление достойное и начали орать: «Свои! Не стреляйте!» А какие свои, если с той стороны! Ну, мы и приложили их к земле, они затихли. Наутро встали, деревушку заняли, спокойно, без сопротивления. А тогда уж мы стали брать село за селом.
Это было на Смоленщине. Область огромная. Местное население хоть и было под немцем, но жили тогда сносно, немец еще не начал свирепствовать, это он попозже разозлился. Помню, в Белоруссии одни трубы стояли, печек не было, одни трубы – все спалено. А в Смоленской области, там нет. В Белоруссии почему жгли? Потому что там было организовано сильное партизанское движение. Оно было и в Смоленской области, но с белорусскими партизанами не сравнить. Немец очень злился. Когда видим, что загорелась деревня, значит, фашисты отступают.

В окружении

В 1943 году в составе 37-й механизированной бригады под командованием генерала Соломатина я участвовал в наступлении на территории Смоленской области. Мы продвинулись далеко вперед, захватили большую площадь. Думали сил-то у нас много, а оказалось маловато – людей «израсходовали». А немец сил подкопил и нас зажал в кольцо, прорвал линию фронта, – попробуй вырвись. И девять дней мы сидели в болотах, голодные, ещё немного – и все погибли бы или попали в плен. Но пришёл приказ Сталина – прорываться. У нас было два танка, они пошли вперёд, а мы – за ними. На нашей стороне ночью зажгли костры, мы шли на свет. Тысячи людей двумя колоннами выходили из окружения! Немцы даже не стреляли, наверное, так были ошеломлены. На рассвете выбрались к своим. На тропинках, по которым мы шли, были набросаны сухари специально для нас. Мы их мочили в болоте и ели. А танки наши не дошли – в топь провалились.

Друзья

У меня был товарищ – Белый, он без меня никогда не начинал есть. Повесит котелок на дерево, я приду, и тогда только принимался за еду. Так же и я его ждал. Там же все как один, там нельзя скандалить, все на одном волоске висим. Я за всю войну не слышал, чтобы кто матерился.
Отдыхали мы обыкновенно в поле. У каждого была плащ-палатка – просто квадрат брезентовой материи. Прутиков наложишь, оденешь на себя сверху всё что есть и палаткой сверху накрываешься. Нас было трое друзей, и мы ложились вплотную, чтобы теплее было. Землянки копали редко, только когда в оборону становились. Идёшь, застопорили, тогда и начинаешь копать.

Случаи

Я был командиром взвода. Так вот, дали мне как-то на обучение узбеков. А как их учить, если они русского языка не знают? Ну, кое-что, конечно знали. Если строевая подготовка, я им командую: «Строевая» – они маршируют, а на тактических занятиях надо было объяснять наглядно: показываешь им, что делать, они бегут, выполняют. Или надо строевую песню петь, но они же по-русски не понимают. Вот они какую-то свою песню запевают. Причем, они когда идут, то одну ногу высоко поднимают, другую низко – не знаю почему, но по-другому они не могли. Но все поют, смотрят друг на друга и поют. Они вообще дружные ребята и без дела никогда не сидели. В перерыв сядет, чик-чик, глядишь, голову себе уже обрил наголо. Но попробуй слово поперек им скажи… О-о-ох, матушки. Был у нас один случай, украли у одного узбека табак, так что тут было! Не подходи, разорвут!
Расскажу еще один случай. Приказали мне как-то направить с сапёрами одного человека, делать ограждения – сапёр минирует, а проволочник делает ограждения – очень опасное задание. Был у меня бывший заключенный, решил я его туда определить. Так он божился, умолял: «Не посылай меня, у меня ребятишки дома маленькие». А как я могу не послать? Сказано – закон, другого не отправишь. Другой тоже скажет: «И я не пойду». Никто не хочет идти на смерть. Приказ дан и всё! А проявишь мягкотелость, никто тебя слушать не будет, да свои же могут и убить. Прилетит шальная пуля, никто разбираться не будет, откуда. От мягкотелых на фронте одни убытки.
Убитых мы сами не хоронили, мы первые шли, он упал – мы не видим, как их там хоронят, мы дальше идем. Если ранен, то конечно, у нас аптечка есть, перевяжешь. В аптечке йод и бинты, больше ничего не было. Лекарств тоже никаких не давали, все йодом заливали. Я за всю войну ни одной таблетки не съел. Хотя был и ранен.
Кто-то говорит, что война его обогатила. Я же могу с полной уверенностью сказать: для меня это не так. Война – это горе, одно только горе и огромное испытание. Помню на Калининском фронте во время наступления, остановились и заняли оборону. Прохода к нам не было, его простреливали, так что к нам пищу невозможно было доставить. И мы начали копать траншею, чтобы соединиться со своими. Несколько дней просидели в окопе без еды. Решили рыть глубже, копали по ночам или когда туман стоял, чтобы не видно было. Так и прокопали до своих. Тогда уже к нам начала поступать пища – не успеешь поесть, уже опять несут кормить.

Ранение

Однажды получили мы задание: взять высоту. …И вот загудел воздух. Руку не высунешь из окопа, прострелят. Пошли танки, самоходки – как будто из-под земли выросли (они в кустах спрятаны были). Противник бил снарядами, дымовую завесу пустил. Командир мне говорит: «Надо достать «языка». Говорю: «Как достать, если немец все простреливает?» Ладно, оставили до утра. Утром проснулись, тишина, как будто на свет не родились. И тогда мы пошли в наступление.
Это было наступление на Духовщину, в Смоленской области. Командир нас всех собрал, дал задание командирам взводов, рот, кто и где будет продвигаться. А мой взвод уже вперёд ушёл. Я догнал их, взяли ориентир и пошли дальше. И тут немец нас стал обстреливать, у него была пулемётная точка заготовлена. Тогда меня в руку и обожгло, и кровь хлещет. Ну что, думаю, тут свалиться – тогда меня еще по ногам ударит. Недалеко была речушка, мы до неё добежали, а голова меня уже не слушается. Тогда я говорю помкомвзвода: «Остаешься за меня командиром». У меня был связной Николаев, он меня тогда и выходил. Дотащил до командира батальона, потому что без разрешения уходить с поля боя никому нельзя. Покидать поле боя может только раненый или убитый. Командир разрешил, связной меня и отволок в санчасть. Сам бы я уже не дошел.
Потом перевели в медсанбат. Там в бане операционная была оборудована. Врачи мне хотели руку отрезать, но я попросил, чтобы оставили. Не стали резать, пришили, хотя она болталась на одном сухожилии.
После излечения, известное дело, опять на фронт. Добрался до пересыльного пункта, а оттуда уже забирают, кого потребуется. На этот раз мне дали справку: «Ограниченно годен». Приехали наборщики, отобрали человек двадцать, привезли в Волковыск, это в Белоруссии. Попал я во внутренние войска. Там и пробыл до конца войны, был я командиром взвода при штабе. Это конвойные войска, мы охраняли военнопленных, уже не так опасно, как на фронте. Приходилось ли расстреливать? Мне нет. А так, когда в плен брали человека два-три человека, то да, что на них смотреть, сразу пускали в расход. А если побольше, то обычно оставляли.

Смерть

Убивать, конечно же, мне приходилось, на то она и война. Но только однажды пришлось столкнуться со смертью лицом к лицу. Мы занимали село, и я не с улицы, а со двора вбежал в дом. Только браться за дверь – оттуда выскакивают двое немцев. Некогда мне было думать, я сразу на курок нажал... Одним словом, уложил обоих. Ощущение не из приятных. Враг – не враг, но тоже люди. Только один раз у меня это было так близко.

Немецкое гостеприимство

Как нас встречало в Германии местное население? Вё было очень просто – мы победители. Заходишь в дом, показываешь знаками: давай, мол, обед. Он показывает, что хорошо, приходите через час. Идёшь, хозяин уже у калитки стоит, ждёт. Их тоже садим за стол, пока они не покушают все то, что на столе стоит, мы не притронемся, потому что может быть отрава. После этого мы тоже начинаем есть.
Помню, заняли первую деревушку в Германии. Молодые все поуехали, остались там одни старики. Сидят, потупились. А там уже шмон навёл наш брат: перины все порваны, везде перо – золото искали. Шмонали те, кто за наступавшими шёл, вторые и третьи. Первые не шмонали, им не до того было.
Конец войны я встретил в немецком городе Штекен. В этот день я был дежурным по полку. Объявили об окончании войны, командир полка организовал застолье, водки нам выдал, выпили грамм по двести на брата. И я на радостях со всеми напился. Тут же на нарах все вместе и уснули. Пришёл командир полка, посмотрел – дежурный спит. Но ничего не сказал, война уже кончилась.

Дома

Пришёл с фронта домой, надо зарабатывать на жизнь. Поучился в вечерней школе; мне как офицеру места в конторах находились, но я подумал и пошёл рабочим на хлебоприёмный пункт, Заготзерно назывался. Проработал там 29 лет: сначала рабочим, потом выучился на курсах – стал мастером, потом начальником комбикормового завода. Заслужил орден Трудового красного знамени.
С женой вместе прожили уже 55 лет, воспитали четверых детей и неплохих, надо сказать, детей. Есть внуки, правнуки. Что ещё рассказать?! Вроде всё, жизнь длинную прожил, а рассказывать особо нечего.

[ Назад ]
  

Герои книги «Мудрость Победы»

Аксёнов В.Г.
Аксёнов И.Н.
Бердников Н.В.
Богомаз Н.С.
Богоряд Б.Е.
Брандт Л.В.
Голещихин П.Е.
Дирин Н.Г.
Коваленко Г.Ф.
Козлов А.К.
Кузин В.Я.
Литвенко Ф.И.
Мазирко М.И.
Малахова В.И.
Марина О.Н.
Меньшиков В.И.
Михетко В.В.
Мишуров Ф.М.
Моравецкий Д.В.
Обидо П.А.
Оглоблин П.Н.
Огородников Л.П.
Осипов В.П.
Осипова А.П.
Петроченко В.С.
Полещук Е.М.
Попов Л.Е.
Преданников И.П.
Сипайлов Г.А.
Степанов Л.П.
Сулакшин С.С.
Тарасенко Я.А.
Тарасов Г.И.
Тимофеев Л.К.
Тихомиров И.А.
Фоминский Ф.А.
Хаскельберг Б.Л.
Чучалин И.П.
© "Сибирский проект" 2005-2006
(634050), г. Томск, ул. Беленца, 11 ,т.:51-14-27, 51-14-28, ф.: 51-14-45
e-mail: amk@siberianclub.ru
 сегодня показов страниц 3538
 сегодня посетителей 497