Сделать стартовой
     Последнее
     обновление

     19.12.2007


На главную
о проекте команда/контакты продукты/услуги гостевая
НАШИ ПРОЕ КТЫ
СИБИРЬ
СИБИРСКИЙ КЛУБ
журнал
СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ
справочник
КТО ЕСТЬ КТО
В БОЛЬШОЙ СИБИРИ
отдел
РЕДКИХ КНИГ
ТОМСК
справочник
КТО ЕСТЬ КТО
В ТОМСКЕ
книга бесед
МУДРОСТЬ ПОБЕДЫ
инвесторы проекта
фотоархив
СМИ о проекте
анкеты проекта
Акция "Книга Победителей"





ФОТОАЛЬБОМ

Новый номер журнала «Следующий шаг»



Томск





Фотоархив:

9 мая 1945 года. Венгрия.5-я батарея 1329 истребительного противотанкового артиллерийского полка Уманской артиллерийской бригады.

1945 г. Чехословакия. 2-я истребительная противотанковая артиллерийская Уманская Краснознаменная отдельная бригада

1948 год. Томск.

1941 г. Курсанты огневого взвода 42 артиллерийского полка.

1939. Портрет с братом.

 1945 г., Чехословакия.

Инвестор публикации:
ЗАО «Монтажно-строительное управление № 74»




Коваленко Григорий Фомич

Родился 20 октября 1920 года в деревне Клюевка Асиновского района Томской области. Окончил пять классов, затем работал на нефтебазе в Крыму. В армии служил с 1940 по 1946 г. В 1942 г. направлен на фронт, служил во 2-й истребительной противотанковой артиллерийской бригаде 1329-го полка. Победу встретил в Чехословакии.
В 1946–1949 гг. работал электриком в «Томскэнерго». С 1949 г. до выхода на пенсию в 1980 г. трудился в МСУ-74 г. Северска.
Награды: орден Отечественной войны I ст., два ордена Красной Звезды, орден Славы III ст., медаль «За отвагу».

Детство: никогда не видел, чтобы мама спала

Я застал ещё единоличное хозяйство. Семья у нас была большая, только детворы девять душ, а с отцом, матерью, дедом и бабушкой аж все тринадцать. Питались мы по тем временам неплохо: держали четыре коровы, три лошади, табун овец, свиней, куры были. Правда, с одеждой трудновато приходилось, все нужно было самим изготовить: вырастить лён, сделать из него волокно, наткать полотна; из шерсти катали валенки; из овчины шили полушубки. Если подрастал парень, лет в 16-17 нужно было ему покупать хромовые сапоги с галошами и гармошку; девчатам – ботинки с галошами, платье и шаль. Я никогда не видел, чтобы мать спала, когда ложился – она работала, когда вставал – тоже работала.
Время шло вперед. Такая сельская жизнь продолжалась до тридцатых годов. В 1929 году начались гонения на крестьян-единоличников, которые подразделялись на бедняков, середняков, подкулачников и кулаков. Кулаком считался тот, у кого было хорошее хозяйство. В 30-х годах эти семьи были сосланы в северные районы; большинство погибло в пути от холода и голода. Все имущество конфисковывалось и передавалось в колхозы, где оно быстро выходило из строя и гибло. А единоличные хозяйства стали облагаться многочисленными налогами: масло от каждой коровы сдай, от овец шерсть сдай, от свиньи - кожу, мясо, от куриц - яйца. Кроме того, каждому трудоспособному члену семьи с 16-ти лет нужно было отработать месяц на лесозаготовках.
До 1934 года мы держались единоличниками, а потом в нашем селе организовали колхоз и начали мы все работать за трудодни. Уйти из колхоза можно было только на учёбу. В 1938 году по липовой справке, будто еду поступать в училище, я вырвался из колхоза, получил паспорт и уехал в Крым, где устроился на нефтебазу. Там я проработал до самого призыва в Красную Армию.

Война: мама за нас всю войну молилась

Служить я начал в 40-м году, а закончил аж в 46-м – вся молодость, считай, была военная. Но война мне – не мать родна.
Призвали меня на Дальний Восток. Думал, два года послужу, и всё. Но меня направили в полковую школу учиться на командира орудия, а там и война захватила.
Мы все чувствовали, что война будет. Мой брат служил на границе у Бреста, так он рассказывал, что незадолго до нападения немецкие самолёты над ними летали: ошибаются, мол, молодые лётчики, на нашу территорию залетают. Дня за три до начала войны командир армии отдал приказ (старичок был, с царской армии ещё остался): «Убрать все штабы, пункты перенести на другие места». А когда утром 22 июня налетели самолёты, артиллерия, то стали бомбить те места, где они раньше стояли. Три дня они держали оборону, пока не кончились снаряды. Отходили – уже еле-еле наши выстрелы были слышны. А как отходить? Видим, говорит, несколько машин стоит немецких, ну, шоферов убрали. А кто может за руль сесть? Да никто! Это сейчас любой пацан машину может угнать. А мы в то время на велосипедах ездить и то не умели, а о машинах и не мечтали. «Днём прячемся, а ночью бежим» - рассказывал брат об отступлении.
А нашу часть на Дальнем Востоке держали, ждали, что Япония нападёт, мы день и ночь у орудия дежурили. Но после Сталинградской битвы японцы струхнули, и нас в 42-м перебросили на Запад. Я был направлен во вновь формируемую 2-ю Истребительную противотанковую артиллерийскую бригаду, 1329 полка, командиром 57-мм противотанкового орудия.
Орудие наше имело фронтовое солдатское название: «Прощай, Родина» - потому что это всегда дуэль с танком один на один, кто кого первый уничтожит – ты танк, или он тебя. Мы даже привилегиями пользовались, нам и платили больше. Потому что смертники: у нас и нашивки на рукавах были особые, не как у всех. Где опасно, где танки, туда нас и кидали.
На стволе моего пятого орудия, с которым я прошел всю войну, было нарисовано пять звёздочек. Это значило, что наш расчёт уничтожил пять немецких танков. А номер его означал то, что четыре предыдущих орудия были разбиты. Вместе с ними гибли или калечились те, кто находился рядом. Мне же почему-то всегда везло, даже в госпитале ни разу не лежал. Сам удивлялся: всю войну прошел, сколько похоронил, сколько в госпиталь отправил, а живой и не покалеченный.
Правда, последний раз чудом жив остался! Пушку выкатили. Первый немецкий снаряд разорвался впереди орудия, второй перелетел, а третий обязательно попадёт, это называется «вилка артиллеристская». Я наводчика схватил – и с ним в канавку, только упали – и бах! – снаряд разбил пушку вдребезги. Доля секунды – и ни его, ни меня не было бы. Или в другой раз: я бежал, по мне бронетранспортёр огонь открыл, я три раза падал, вскакивал, но добежал до оврага. Посмотрел – у автомата ложе разбито, в брюках дырка, телогрейка прострелена, – а на мне ни царапины. Как заговорённый. Покойная мама мне рассказывала: «Я за вас всю войну ходила в церковь молиться».
Правда, у нас всей семье повезло. Мы, три брата, в кадровой служили, а четвертый брат в 1942 году мобилизован был. Старший и младший инвалидами пришли с войны, но живые, а мы, два средних, вернулись здоровые. И два зятя служили, тоже живы остались. А вот двоюродные братья – все погибли.

Жизнь и смерть

Я ведь полстраны в войну прошёл, многое пришлось повидать. Сильно пострадала Белоруссия, Курская область, Орловская, а вот Украина, как мне показалось, меньше. Помнится, приехали на станцию Умань, в деревню Междуречье. Надо переночевать. Зашли в дом, хозяйка забегала: «Что вам приготовить», давай жарить сало. Мы говорим: «Хорошо бы с салом и картошечку». Она удивилась: «А что, вы и картошку будете есть?» Спрашиваем: «Как вы тут жили?» «А как мы жили? – говорит, – вот придут немцы, а мы говорим, что деревня под румынами, они уходят; румыны приходят, а мы говорим, что под немцами. Так вот и жили». У них там и свадьбы, и самогонка, мы в той деревне неделю пробыли, хоть отдохнули. А потом пришел приказ командира мобилизовать тех, кто подходил по возрасту. Так мы в этой деревне провели мобилизацию, пополнили свою часть молодежью.
Приходилось встречаться и с абсурдами. Например, был приказ: не хоронить в обмундировании. Так что ж я, своего друга буду раздевать? Не подчинялись мы этому приказу. Раз погиб, значит, он заработал эту несчастную тряпку. Как хоронили? Плохо, надо сказать, хоронили.
Помню, шли по месту, ранее оккупированному немцами, у них около сёл кладбища были сделаны отдельные для своих, кресты стоят, на крестах каски висят, всё аккуратненько, рядочками. Конечно, наши с землей всё это дело потом сравняли. Правда, ближе к концу войны и наши стали хоронить получше. На сельских кладбищах, по возможности, ставили такие конусообразные деревянные памятники: надпись и сверху звездочка. А крестов не делали, это немцы кресты делали, а наши нет.

Конец войны

9 мая ехали мы по Чехословакии и догнали колонну немцев, которые уже капитулировали. Они по обочине идут, мы по дороге едем. Солдаты шли весело, кричали: «Гитлер капут! Война капут! На хаус!», – то есть, домой. А вот офицеры шли, наоборот, унылые.
После того, как закончили с немцами, поехали встречаться с союзниками в Австрию, но встречи не состоялось. На полпути нам объявили, что наши вчерашние союзники стали нашими врагами номер 1, и нам нужно не расслабляться, а порох держать сухим и быть в постоянной боевой готовности. В боевой готовности мы простояли в Венгрии вплоть до осени 1945 года, после чего нашу часть расформировали, – но моя служба на этом ещё не закончилась. После войны осталось много лошадей, и наших, и немецких. И вот мы своим ходом, через Венгрию, через Карпаты, через Румынию, через Бессарабию до Львова их гнали. А демобилизовали нас, когда лошадей всех сдали. Помню, 7 сентября 1946 года вернулся домой. Без месяца шесть лет прослужил. Уходил – младшие сёстры были небольшие, а пришёл – уже невесты.
Еще такой случай запомнился. Когда возвращался домой, вместе с нами ехал в вагоне один полковник МВД, гимнастерку одел – медали еле держатся, килограмма, наверное, полтора. Когда приехали на место, стали выгружать его вещи. Так боже ж ты мой, вот человек навоевал! Грузовик нужно было подгонять, чтоб увезти все те ящики, мешки и чемоданы, что он с войны вёз. Не то что я, вернулся в одном поношенном обмундировании и с небольшим чемоданчиком.
Но я таким людям, как тот полковник, не завидовал, я их презирал. Я прошёл все эти страны – Чехословакию, Венгрию, Австрию… Видел, как люди жили… А там было чем разжиться, люди жили не по-нашему, не по-русски, не по-советски. Хорошо жили, не нам чета. Но желания остаться там не было.

Мирное время

А после войны что? И жить негде, и одеться не во что. Карточная система, магазины пустые. Ну, мы с братом труженики, построили в городе домики, обзавелись семьями. Отца перевезли, он уже на пенсию пошел. Главное – 15 лет проработал на железной дороге, до этого в колхозе, мать – героиня, 9 детей воспитала, и оба ни копейки пенсии не получали. Не положено, нужно 25 лет на государство отработать. Пришлось и родителям помогать.
А как сам на пенсию вышел, дом в деревне купили. Завел пчёл, корову, кабанчиков.… Ну, вот и занимался своим хозяйством. По кедрам лазил до 70 лет, любитель был этого дела. Я человек трудолюбивый, мне нужно постоянно работать, я не могу так просто сидеть. Вот печку одну сложил, не понравилось – другую сложил.
Сейчас  уже мало осталось таких окопных. В начале войны очень много нашего брата полегло. А что вы хотите? У немцев техника, у них броня, а у нас – пять патронов в магазине, да и те нельзя расходовать. Ну да ладно, территория большая, людей много.  Я ведь хотел ещё в финскую пойти добровольцем. Что ты, ведь Сталин, Ленин – мы же на них молились! А старший брат уже служил, я ему письмо написал, он быстро ответил. Пишет, как сейчас помню: «Не спеши коза, волки будут все твои». Вот сейчас правнука своего спрашиваю, ему 18 лет скоро будет: «В армию то пойдешь?» – «Типун тебе на язык. Что ты дед, какая может быть армия?!»

[ Назад ]
  

Герои книги «Мудрость Победы»

Аксёнов В.Г.
Аксёнов И.Н.
Бердников Н.В.
Богомаз Н.С.
Богоряд Б.Е.
Брандт Л.В.
Голещихин П.Е.
Дирин Н.Г.
Коваленко Г.Ф.
Козлов А.К.
Кузин В.Я.
Литвенко Ф.И.
Мазирко М.И.
Малахова В.И.
Марина О.Н.
Меньшиков В.И.
Михетко В.В.
Мишуров Ф.М.
Моравецкий Д.В.
Обидо П.А.
Оглоблин П.Н.
Огородников Л.П.
Осипов В.П.
Осипова А.П.
Петроченко В.С.
Полещук Е.М.
Попов Л.Е.
Преданников И.П.
Сипайлов Г.А.
Степанов Л.П.
Сулакшин С.С.
Тарасенко Я.А.
Тарасов Г.И.
Тимофеев Л.К.
Тихомиров И.А.
Фоминский Ф.А.
Хаскельберг Б.Л.
Чучалин И.П.
© "Сибирский проект" 2005-2006
(634050), г. Томск, ул. Беленца, 11 ,т.:51-14-27, 51-14-28, ф.: 51-14-45
e-mail: amk@siberianclub.ru
 сегодня показов страниц 3597
 сегодня посетителей 510