Сделать стартовой
     Последнее
     обновление

     11.12.2008


На главную
о проекте команда/контакты продукты/услуги гостевая
НАШИ ПРОЕ КТЫ
СИБИРЬ
СИБИРСКИЙ КЛУБ
журнал
СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ
справочник
КТО ЕСТЬ КТО
В БОЛЬШОЙ СИБИРИ
отдел
РЕДКИХ КНИГ
ТОМСК
справочник
КТО ЕСТЬ КТО
В ТОМСКЕ
книга бесед
МУДРОСТЬ ПОБЕДЫ
инвесторы проекта
фотоархив
СМИ о проекте
анкеты проекта
Акция "Книга Победителей"





ФОТОАЛЬБОМ

Следующий Шаг. Новый номер!



Томск





Фотоархив:

В Берлине

В Берлине

Одесса, 1974

Инвестор публикации:

ЗАО «Сибнафта»




Малахова Вера Ивановна

Родилась 30 сентября 1919 года в Томске, училась в школе № 9, затем на рабфаке. Поступила на лечебный факультет Томского медицинского института. Окончила его в июне 1941 г.
На фронт ушла в 1942 г. Участвовала в обороне Сталинграда, в составе 79-й гвардейской дивизии дошла до Берлина.
После демобилизации в 1946 г. вернулась в Томск, работала врачом, специализировалась на лечебно-оздоровительной физкультуре. Несколько лет была областным врачом по ЛФК, затем длительное время заведовала кабинетом ЛФК в поликлинике № 1, откуда ушла на пенсию.
Боевые награды: орден Красной Звезды, ордена Отечественной войны I и II ст., медали «За оборону Сталинграда», «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина», «За победу над Германией», многие юбилейные медали. Гвардии капитан запаса.

Начало

Мы сдали четыре госэкзамена из пяти, готовились к выпускному балу. Но бала не было: началась война. 22 июня, после объявления по радио о нападении Германии, мы вышли на площадь Революции, там уже были тысячи людей, собравшихся на митинг. Все с волнением слушали выступление руководителей города.
В Томске начали организовывать тыловые госпитали. Самый большой – № 1505, - занимал три корпуса: Дом Макушина, здание мукомольно-элеваторного комбината (на этом месте теперь ТГАСУ) и здание, где сейчас расположен облсуд. В конце лета – начале осени прибыл эшелон с ранеными, и нас подняли ночью “по цепочке”, - выгружать раненых. Это было первое впечатление о войне. Раненых привезли в Томск прямо с поля боя, под гипсом – вши, кровь, гной, грязь… Я сходила домой (мы тогда на Лермонтова жили), принесла самодельную оцинкованную ванну. Стали отмывать, одежду резали, снимали кусками.
Зима выдалась суровой; бывало, во время дежурства в одном белом халатике все три корпуса обходила. И не простудилась. Душевный подъем чувствовался невероятный! Перед легкоранеными и выздоравливающими мы, молодые врачи и медсестры, даже концерты устраивали (я еще в институте активной была, в художественной самодеятельности участвовала).
Зимой в Томске была сформирована 284-я дивизия, которая после Сталинграда получила почетное звание Гвардейской. В составе этой дивизии весной я отправилась на фронт.
В одном вагоне поместилась вся наша санрота: 3 врача-мужчины, и четвертая - я. Старшим врачом был Георгий Хухлаев, который на фронте мне спас жизнь. Эшелон тянулся до Ельца около двух месяцев.
Труднее всех родов войск на фронте приходилось пехоте. Не случайно о пехоте такие солдатские поговорки были: “Пехота – сто верст прошла, и еще охота”, “Пехота – царица полей”, “Не пыли, пехота!” Всегда пешком, и всё – на себе. Например, я несла шинель-скатку, плащ-палатку, вещмешок, две санитарные сумки, набитые доверху. У сумок дно было из фанеры. В сумках, кроме индпакетов, шприцев, еще набор косынок защитного цвета, шины по 5-10 штук, и крамеровская шина – тяжелая, негнущаяся, для ног.
Когда пехота шла в наступление, санрота разворачивала ПМП – полковой медпункт позади наступающих. Здесь делалась первичная обработка, тяжелораненых отправляли дальше в тыл, в медсанбат.
Первые бои - под станцией Касторная. Наша необстрелянная дивизия должна была занять оборону, сменив армию, которая понесла огромные потери. Немецкие танки обошли наши боевые порядки, а мы в леске притаились: раненых очень много, и главное – ни глотка воды. Тут произошел трагический случай, который трудно забыть: врач Галкин, глядим, во весь рост встал и прямо на танки пошел! Глаза одичавшие, - он внезапно с ума сошел. Так и погиб.
Наш командир Георгий Хухлаев посадил меня на коня. Сделал из трикотажных лямок (на которых раненых с поля боя вытаскивали) стремена: две петли, переброшенные через коня. Я до войны коня и вблизи не видела! А Георгий: “Садись, моя лошадь все команды понимает, главное, прижмись к ней и держись!” И гриву на руки мне намотал. А сам сел на другую лошадь, и мы помчались. Хухлаев тогда не одну меня, - многих спас: собрал по оврагам, балкам, оставшихся в окружении, и вывел за линию фронта.
Потом было доформирование дивизии в Красноуфимске, на Урале. Прибыло пополнение из Сибири, с Дальнего Востока. В том числе Василий Зайцев, будущий снайпер, - он в Сталинграде прославился на весь мир, на его счету было 300 уничтоженных немцев.

Сталинград

На берег Волги мы вышли ночью. На правой стороне реки горящий город. Горели нефтяные цистерны, нефть лилась в Волгу, – и казалось, что вода горела. Никогда не забуду: летят над черной водой трассирующие пули, и все разноцветные. Завораживающее, пугающее и трагичное зрелище.
Меня часто спрашивали после войны: что было на фронте самое страшное? Так вот, для меня самым страшным было: форсирование реки под обстрелом, и второе – приказ, согласно которому нельзя было сдаваться в плен. То есть, надо было себя убить, но не сдаться! Знаю случай, когда один красноармеец, попав в такую ситуацию, сам себе горло перерезал. А ведь сколько жизней могли сохранить!
Перед переправой комиссар полка приказал писать всем заявления: “Хочу умереть коммунистом!” Но я не написала. Так и осталась “беспартийной сталинградкой”.
Переправлялись мы через Волгу под плотным огнём противника и несли большие потери. Разместили нас сначала в Банный овраг, потом – в полуразрушенный метизный завод. В Сталинграде я была контужена.
Все месяцы сталинградских боев воодушевление было такое, такой душевный подъем, что по нескольку суток не спали, - и усталости особой не чувствовали. Линии фронта нет. Есть узлы обороны, подвалы, окопы. В Сталинград постоянно шло подкрепление, тяжелораненых эвакуировали на левый берег. А немцы постепенно выдыхались. Инициатива переходила в руки наших войск под командованием генерала В.И. Чуйкова, и в феврале 1943 года битва на Волге закончилась.
Никогда не забуду, как нескончаемой колонной вели немецких пленных. Обмороженные, в женских платках на головах, в каких-то немыслимых лаптях из соломы. Даже жалко их было. Они ведь в окружении всё живое поели, даже крыс.

На запад

Наша армия стала гвардейской, части получили новые номера. Моя дивизия теперь именовалась 79-й Гвардейской.
Запомнились бои за освобождение Одессы. Шли к Одессе, – погода стояла небывалая, сами местные жители говорили, что такого не помнят: идем в темноте, сверху – ливень, который тут же превращается в лед. Присядет солдат отдохнуть, задремлет – и не проснется в ледяном панцире. В соседней 88-й дивизии 30 человек насмерть и замерзли… Походы, походы, бои, бои…
Дошли до Польши. Когда Люблин взяли, мы с медсестрой поехали перевязочный материал искать. Бинтов не хватало. Поехали на грузовике, в кабине – два бойца, а мы в кузове. Заехали на окраину, видим – проволока колючая в несколько рядов, и конца ей нету… Мы такого еще не видели. Остановились, смотрим: за проволокой бараки, высокие трубы, они дымились еще. И – терриконы! Три террикона: первый – из обуви, второй – из волос, третий из одежды людей, задушенных в газовых камерах и сожженных в крематориях. Это был концлагерь Майданек.
Потом были другие бои, но во взятии Берлина я не участвовала, так как работала в армейском госпитале. В освобожденную столицу “рейха” мы приехали уже после победы. Конечно, побывала в Рейхстаге. Увидела на одной из колонн надпись: “ТАУ”, что меня сильно взволновало, ведь это Томское артучилище. А потом нашла кусок кирпича и расписалась на стене Рейхстага: “ВИМ” (Вера Ивановна Малахова).

После войны

И только после войны познакомилась с маршалом Чуйковым, в армии которого, начиная со Сталинграда, всю войну прошла. На одной из встреч ветеранов хотела у него автограф взять, а его книги мемуаров не нашлось, он расписался на журнале, который оказался под рукой.
А Георгия Хухлаева я всё же нашла: фамилия его нанесена на плите в Лагерном саду. Уже много лет в День памяти павших я хожу на кладбище “Томск-1”, на могилу бойца, умершего от ран в томском госпитале. Его имя – Георгий. Обихаживаю эту могилу, как могилу Георгия Хухлаева и других однополчан, захоронения которых на хуторе Бурковский под Сталинградом оказались снесены.
О сегодняшнем дне, о молодых мне говорить не хочется. Вот если вы спросили бы меня – что бы я делала, если бы вдруг снова война началась? Ответила бы: да то же самое: встала бы за перевязочный стол…

[ Назад ]
  

Герои книги «Мудрость Победы»

Аксёнов В.Г.
Аксёнов И.Н.
Бердников Н.В.
Богомаз Н.С.
Богоряд Б.Е.
Брандт Л.В.
Голещихин П.Е.
Дирин Н.Г.
Коваленко Г.Ф.
Козлов А.К.
Кузин В.Я.
Литвенко Ф.И.
Мазирко М.И.
Малахова В.И.
Марина О.Н.
Меньшиков В.И.
Михетко В.В.
Мишуров Ф.М.
Моравецкий Д.В.
Обидо П.А.
Оглоблин П.Н.
Огородников Л.П.
Осипов В.П.
Осипова А.П.
Петроченко В.С.
Полещук Е.М.
Попов Л.Е.
Преданников И.П.
Сипайлов Г.А.
Степанов Л.П.
Сулакшин С.С.
Тарасенко Я.А.
Тарасов Г.И.
Тимофеев Л.К.
Тихомиров И.А.
Фоминский Ф.А.
Хаскельберг Б.Л.
Чучалин И.П.
© "Сибирский проект" 2005-2006
(634050), г. Томск, ул. Беленца, 11 ,т.:51-14-27, 51-14-28, ф.: 51-14-45
e-mail: amk@siberianclub.ru
 сегодня показов страниц 174
 сегодня посетителей 43